Robert Abernathy || Read more

— Бёрк! Нам в дру... — останавливать Эридана было бесполезно. Он уже устремился куда-то совершенно непонятным Робби путём. — Мерлин с вами, пусть будет так. И вы уверены, что вам стоит... Договорить Абернати не успел, наконец-то осознавая, куда движется нечто. — В прошлый раз Министерство, а в этот раз... Мунго? Кому нужно нападать на Мунго?
[31.10.17] встречаем Хэллоуин с новым дизайном! Не забудьте поменять личное звание, это важно. Все свежие новости от АМС как всегда можно прочитать в нашем блоге


[10.09.1979] СОБРАНИЕ ОРДЕНА — Fabian Prewett
[14.09.1979] ОБСКУР — Eridanus Burke
[17.09.1979] АВРОРЫ — Magnus Dahlberg

Marauders: In Noctem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: In Noctem » PRESENT » капитан моей распущенной души


капитан моей распущенной души

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

thnks tumblr
http://funkyimg.com/i/2w6Cq.jpg

Hippocrates Smethwyck & Arthur Mulciber

14.09.1979
квартира Сметвика

После обвала в Министерстве он не покидает собственной комнаты. Четыре стены становятся его тюрьмой, а чёрная пустота перед глазами - жизнью. Ему кажется, что он проснулся в одном из своих кошмаров и только один человек способен вытащить его оттуда.

[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Hippocrates Smethwyck (2017-08-06 04:31:30)

+2

2

Сметвик жмурится, хотя, казалось бы, куда уж сильнее. Перед глазами пляшут разноцветные круги - зелёный сменяется кроваво-красным и Ги не выдерживает, перекатывается на бок и падает вниз со смятых простыней. Пол встречает холодной твёрдостью, глухим стуком, болью в ушибленном бедре и пульсацией в виске. Кажется, у него закружилась голова, но без зрения определить это едва ли кажется возможным.
Он подтягивает к себе колени, изредка шевеля кончиками пальцев на босых ногах, проверяя, жив ли ещё, чувствует ли. Висок коснулся холодного паркета и Крат выпустил из лёгких вздох.
Темнота пугала его.
Темнота звала его.
В темноте были реальны все его кошмары и Сметвику хотелось подняться и бежать, бежать, бежать, пока хватает сил. Бежать до изнеможения, до пересохшего горла, до нехватки воздуха в лёгких, до рези в боку. Но он не мог сделать и шага. Новая квартира стала его ловушкой: погрузившись с головой в работу и отложив ремонт с разбором вещей на потом, он совершил фатальную ошибку. Привычка беспорядка сыграла с ним злую шутку.
Крат не мог найти ни одной вещи, пока его глаза не видят.
Ги оказался беспомощным.

Он сжался в комок ещё сильнее. Словно так легче переносить темноту, из которой на него постоянно смотрят до боли знакомые глаза. Будто кто-то постоянно наблюдает за ним. Крат чувствует этот пристальный взгляд кожей и ёжится. Пятки касается что-то тёплое и мокрое. Сметвик отдёргивает ногу и перекатывается, чтобы сесть, облокотившись спиной к стене и запрокинув голову чуть вверх. Он тянет руку в сторону, словно ощупывая воздух вокруг себя, и находит то, что искал: пальцы прячутся в шерсти, сжимая её в кулаке. Ги слышит прерывистое дыхание собаки и машинально подстраивается под него, начиная дышать так же, постепенно чувствуя, как замедляется пульс.
- Уинстон, - бормочет он и тянет собаку к себе, чтобы неуклюже обнять, уткнуться носом в мягкую шерсть, почувствовать влагу на щеке от шершавого языка пса. float:right
Уинстон подаёт голос, будто откликаясь на своё имя, и Сметвик улыбается, понимая, что он здесь не один. Так с темнотой бороться гораздо легче. Пёс позволяет себя гладить, теребить за ушами и прижимается так, будто боится, что хозяин вот-вот исчезнет.
- Тебя нужно покормить, - одобрительный лай в ответ. Ги смеётся и опирается руками в пол, чтобы подняться сначала на четвереньки, а потом и на ноги.
Он выпрямляется в полный рост и чувствует себя неуютно. Не знает, в какую сторону двигаться, чтобы выйти из комнаты. Не понимает, где находится, и боится сделать хотя бы один шаг.
Отчаяние захлёстывает быстро и неожиданно. Он как будто заперт в четырёх стенах, в тёмном кубе, откуда нет не выхода, ни входа. Сплошная пустота вокруг. И лишь периодический лай собаки, отошедший на второй план, пытается напомнить, что нет, он всё ещё в собственной квартире.
Сметвик раздосадованно трясёт головой. Пытается сорвать повязку с глаз, но не может: целители в Мунго знают своё дело. Шарит руками в воздухе, но пальцы ловят лишь пустоту. Он даже не понимает, где оставил волшебную палочку.
- Уинстон, - голос предательски дрожит. Крат идёт на лай, натыкаясь на предметы, врезаясь в стены, спотыкаясь и чудом удерживая равновесие.
Он выходит в коридор и не выдерживает, снова опускаясь на пол.
Зачем куда-то идти, если повсюду темнота?
Зачем вообще всё это нужно?

Он кричит, но не слышит собственного голоса. А кричит громко, во всю глотку, чувствуя, как крик болью отзывается в лёгких, как напряжением сводит диафрагму. Сметвик начинает икать, приходится задержать дыхание.
И в этот момент, когда тишину не нарушает даже собственное сопение, в квартире раздаётся трель дверного звонка.
"Ошиблись квартирой", - проскакивает в голове мысль и мужчина остаётся сидеть на полу, не двигаясь с места. Но посетитель звонит ещё раз и ещё, ещё и ещё. И сомнений не остаётся: хотят видеть именно его.
Дотянуться до ручки. Повернуть застрявший в замке ключ и снова рухнуть на пол, чуть отползая в сторону, чтобы дать ночному посетителю пройти в квартиру.
Он не волнуется, что это может быть вор - брать у Ги по маггловским меркам практически нечего. Он поворачивает голову на шорох, чтобы знать хотя бы примерно, где находится незнакомец.
И расплывается в улыбке, сам не зная, почему. Жалкое зрелище.
- Уходите.

Отредактировано Hippocrates Smethwyck (2017-08-06 05:32:54)

+2

3

В первый день не встретив Сметвика на работе, Артур удивляется и пожимает плечами – так бывает.
Не встретив Сметвика и в третий день ни в обед, ни после, Артур словно случайно заглядывает в его отделение, чтобы узнать о больничном, но не о его причинах – девушка в приёмной очень хочет продлить разговор, но сама ничего не знает. За обещание совместного обеда она находит адрес Сметвика и вручает его Артуру, нарушив правила. Артур благодарит, но вопрос о времени игнорирует и вечером посылает сову с сообщением: «Ты в порядке? Узнал о твоём больничном, волнуюсь.»
На четвёртый день Артур злится, когда всё ещё не получает ответа. И беспокоится, потому что на это есть более сотни причин.
Пятый день весь в работе, но он вновь отправляет сову после смены с дурацким и противным ему чувством надежды.
На шестой день Артур стоит возле чужой двери, слушая крик и ожидая его конца. Можно было бы сломать дверь или трансгрессировать, но Артур не думает, что Сметвику угрожает опасность, Артур не думает, что это крик боли. Или хотя бы не той, как кричит тот, кому отрезают руку (Артур слышал не раз, знает). Это крик страха и всё, что мог Артур, это не усугублять его. Артур звонит в дверь, когда крик стихает. И ещё раз, настойчивее, когда первый раз заканчивается ничем. Артур хмурится и готовиться прочесть Сметвику лекцию о чем-нибудь в наказание за эти 6 дней молчания, но Сметвик улыбается, сидя на полу, а на глазах у него повязка.
- Ты действительно этого хочешь? – лаконично спрашивает Артур, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Уходить он не собирался. – Пока выглядит не очень убедительно, - лёгкая усмешка и Артур аккуратно присаживается на пол рядом с хозяином квартиры. По сторонам он не смотрит, взгляд волшебника полностью принадлежит Сметвику: скользит по повязке, шее, цепляясь за вырез домашней футболки, по штанам к голым щиколоткам…и снова к повязке. Рядом виляя хвостом лежала собака, но Артур не сразу заметил, совсем не отреагировал. Не любит животных, но пёс или не заметил или ему всё равно, Артур не знает.
- Я здесь, - уточняет Артур, беря Сметвика за руку и слегка сжимая ладонь, обозначая своё присутствие – поддерживая, привязывая к себе и к месту. Рука привычно холодная и Артур пытается передать своё тепло, слегка массируя – должно помочь. Артур не знает, что он чувствует, смотря на улыбку Ги, её подобие, и его скулы. Артуру кажется, что он похудел. Ничего хорошего – лаконично заключает Артур, отказываясь от длительного самоанализа. Ему просто не нравится такая улыбка, не нравится повязка, ему нравятся карие глаза и проблески веселья в них. Неправильно сказать, что Артур хочет сделать Сметвика счастливым, это точно не его цель. Он просто хочет его – ближе к правде. Артур думает, что и в слезах Сметвик будет очарователен. Но для этого их нужно видеть.
- Что случилось с твоими глазами? – спрашивает тихо, аккуратно трогает края повязки, [не] случайно задевая чужую скулу, проверяет точно ли Ги не видит. Пёс рядом жалобно скулит, видимо, пытаясь ответить за хозяина, но Артур, увы, не понимает.
Артур хочет задать множество вопросов (как, почему, я ведь просил связываться со мной, если с тобой что-то происходит) но делать это в прихожей, сидя на холодном полу, идея не из лучших и он решает задать их позже.
- Ты заболеешь, если продолжишь так сидеть. Идём, я отведу тебя в спальню. Голоден? Я принёс ужин, - всё ещё не отпуская чужой руки, тянет, заставляя подняться, в нужную сторону лицом поворачивает, спиной к себе и подталкивает аккуратно, одну ладонь между лопаток разместив, а вторую на талии. Только теперь беспорядок замечает, кусок живописный обоев отклеившихся, и решает, что пока Ги не видит он сможет заняться этим. Он ещё не знает, но надеется, что повязка не навсегда эта, а если и да, то он ведь для себя стараться будет, чтобы не страшно было до стен дотрагиваться, да под ноги всё время не смотреть. Разобрать коробки, поменять мебель. А лучше сжечь. Купить новую. Лучше квартиру. Сметвику не понравится это конечно, да только поздно будет и он смирится. Что-то подсказывало Артуру, что теперь он будет бывать здесь часто и это ли не причина сделать это место пригодным для жизни? До этого момента Артур, если честно, не знал, что в этом районе есть жизнь, кроме пищащей четвероногой с длинным тонким хвостом и усами.

+2

4

Короткое и твёрдое "да" застревает где-то в горле, так и не сорвавшись с языка. Он хочет быть один. Он привык быть один, всегда, всю свою жизнь. Но он не может быть один. Не сегодня.
Сметвик слышит, как Артур опускается рядом с ним: шуршит одежда, скрипят половицы, дыхание становится более чётким. Он рядом и Крату спокойнее, чем когда-либо. Как будто до этого он не был дома, как будто дом был чужим. А сейчас всё снова на своих местах, всё правильно. Так и должно быть.
Он нужен.

Ги не поворачивает головы, едва дышит, стараясь не выдать то, как сердце делает сальто, пропуская удары. Это пугает и одновременно вызывает любопытство. А что будет, если сесть ещё ближе? Что будет, если...
Он кладёт голову Мальсиберу на плечо, чувствуя ткань пиджака.
- В полосочку или в клеточку? - говорит он невпопад, а сам слушает собственный пульс, расплываясь в усмешке. Сердце, ты слишком торопишься.
— Я здесь, - сухая ладонь сжимает его влажную, массируя и разминая, стараясь согреть и вместе с этим даря покой и уверенность, ощущение его полного присутствия.
- Я знаю, - шепчет Сметвик и слегка кивает головой, перекатываясь виском по косточке на его плече, ощущаемой через ткань.
Он поднимает голову, когда в воздухе повисает ожидаемый вопрос. Ги не рассказывал Артуру, что произошло. А, наверное, стоило бы.
- Я преподаю в Аврорате, - Крат поднимает голову с плеча Мальсибера, отворачивая голову вбок, в другую от него сторону, рефлекторно, чтобы даже мысленно не видеть его глаз перед собой, не смотреть глаза с глаза.
В голове сразу мелькает любимая фраза Артура "я сто раз говорил тебе, что эта неблагодарная работа не пойдёт на пользу". Что ж, он прав, не пойдёт на пользу. Крат пожимает плечами, отвечая собственным мыслям, и едва заметно вздыхает.
- Я был там, когда половина Министерства развалилась, - он был там. Хоть и не видел, но слышал крики сотрудников. Слышал крик сестры, направляющей его к выходу, зовущей за собой. И смех Энни, тянущей в противоположную сторону. В могилу.
От этих воспоминаний Сметвик вздрагивает и чувствует, как тело покрывают мурашки. Его начинает знобить и он инстинктивно сильнее сжимает ладонь Артура в своей.
- Не голоден, - качает он головой, но позволяет увлечь себя в комнату, поднять с пола, посадить на мягкую постель. Ги не выдерживает и откидывается назад, опускаясь головой на смятое покрывало - за все эти дни он ни разу не расправил постель, чтобы забраться под одеяло.
- Ты же знаешь, мне нужно видеть то, что я ем. Только вместе вид, вкус и запах дают то неповторимое наслаждение пищей.  Есть с закрытыми глазами всё равно, что засунуть руку в закрытый ящик: может, там и пусто, но кто даст гарантии, что в пальцы не вцепится молодой акромантул?
Это был своего рода тест на доверие, которые Сметвик поневоле в очередной раз провалил.
- Я бы выпил, - неожиданно бормочет он, чувствуя, что без горячительных напитков озноб вряд ли уйдёт, - и мне холодно. Ты открыл окно? - в комнате действительно ночами гулял сквозняк. Обычно Крат спал в это время и во сне не чувствовал ветерка, колыщащего его волосы, - не нужно этого делать, в этом районе не спокойно, вечно кричат под окнами, я... - он осекается, о чём-то задумавшись, и прикусывает губу.
- Тебе не нравится здесь, - он чувствует, представляет, как Артур обводит квартиру придирчивым взглядом, как презрительно смотрит на не до конца ободранные со стен обои, как морщит нос от неразобранных коробок.
- Мне хотелось поближе к работе. К тому же здесь меня никто не тронет. Никто не придёт, - последняя фраза сказана практически одними губами.
Сметвик чувствует, как Мальсибер подходит ближе и одновременно с этим слышит грозное предупредительное рычание собаки, решившей не подпускать чужака к больному хозяину.
- Его нужно запереть на кухне. Он не подпустит тебя. Пойдём, Уинстон, ко мне, - Ги пытается встать с кровати, но, видимо, за последние дни он на столько ослабел, что ноги его не держат. Он теряет на несколько секунд ориентацию в пространстве и падает обратно на кровать.
- Чёртовы глаза, - от досады хочется плакать. Он бьёт кулаком по покрывалу и снова покусывает пересохшую губу.

Отредактировано Hippocrates Smethwyck (2017-08-18 22:32:54)

+1

5

Артур любит удивляться. Его не так просто удивить, так что радоваться этому приходится не часто. Особенно Артур любит, когда удивляет его Ги. У Ги это выходит чаще, чем у остальных. Возможно, это одна из причин, почему Артур сидит на грязном полу его квартиры этим вечером, а не в мягком кресле кого-нибудь другого или даже своём собственным. Ради приятного удивления Артур готов пойти на жертвы, Ги вознаграждает его за это, придвинувшись и положив голову ему на плечо. Артур не выдаёт удивления, но губы трогает усмешка – ещё одна крупица доверия в копилку. Ги не просто не отшатнулся, не просто смирился, он сам стал инициатором. Интересно. Ново.
- В полоску, - улыбается Артур на мелочи, которые интересуют Ги, вернее на его способ видеть, ещё вернее чувствовать, мир. И ещё он улыбается на мысль о беспомощности Сметвика, потому что тот не может чувствовать мир как обычно, а значит он уязвим. Ещё больше обычного. И Артуру так хочется воспользоваться этим, довести уровень уязвимости до максимума, о котором они оба ещё не знают, довести Сметвика до грани. И спасти. Обязательно спасти, потому что именно это позволит погубить его окончательно. Разрушить и посмотреть, что будет, а потом отстроить по новой.
Ги поднимает голову и отворачивается, взгляд Артура скользит по белой шее и воображение подсказывает, что его рука отлично смотрелась бы на ней, что пальцы его идеально подходят для того, чтобы сжать этот кадык. Совсем слегка, на несколько секунд, чтобы только увидеть как паника в глазах сменяется смирением, только чтобы показать как получать удовольствие от подчинения кому-то [ему]. Но не сегодня. И Артур сажает воображение на цепь, поднимая взгляд на затылок и терпеливо ожидая, когда Ги сам решит повернуться к нему. Терпение. Артур словно приручает дикое животное, вот уже четыре года как, но ему не надоедает.
Артур не знал, что Сметвик был там, иначе давно насторожился бы и пришёл раньше. Но отчего-то ему и в голову не пришло, что Сметвик мог быть там тогда, он допустил промах, не подумав об этои. И Артур, возможно, впервые за долгое время испугался бы по-настоящему, но сейчас чувствовал лишь раздражение на самого себя – он должен был предвидеть это раньше, намного раньше. – Как это было? Ты испугался? – Артур видел, что да. Он чувствовал как дрожит Сметвик, как сильнее сжимает его руку, как сильно это впечатлило его, и хотел разделить это с ним. Забрать страх себе, заставив поверить, что совсем не этого ему стоит бояться.

Настоящий кошмар сидит рядом и думает будешь ли ты дрожать так же, если связать тебя.
Будешь ли так же цепляется за меня, если узнаешь меня.

- Я никогда не подсуну тебе акромантула, Ги, - Артур качает головой с усмешкой. Он не обижен, хотя он и сам готовил этот ужин, как и всегда, для Ги.
- Ты же знаешь, остальные чувства в подобных случаях обостряются, чтобы компенсировать отсутствие чего-то. Ты не можешь видеть сейчас, но это только значит, что в остальном ты должен стать ещё чувствительней. Так это работает, - не сдержавшись, да и не очень пытаясь, последние слова Артур шепчет Ги на ухо, отстраняясь всё с той же усмешкой. Ему весело, ему нравится эта игра, в которой у Ги нет шансов на выигрыш. Кто-то скажет, что это нечестно или неинтересно, но Артур скажет, что только ради этого всё и было. Абсолютно всё.
- Я принёс вино. Могу сделать из него глинтвейн, - тратить на глинтвейн одно из лучших вин своего погреба немного жалко, но вещи это просто вещи и Артур старается быть выше этого, доставая из заколдованного портфеля бутылку вина и два бокала. Он был готов ко всему или почти ко всему, потому что кроме комплекта посуды на троих, в портфеле также была скатерть и другие нужные вещи.
Поставив свои находки на прикроватный столик, разливает вино по бокалам и достаёт палочку из внутреннего кармана пиджака. – Нет, не открывал. Они закрыты, но даже так не способны сдержать ветер, - Артур не может сдержать раздражение и жалеет об этом после следующего утверждения Ги, даже не вопроса. – Мне не нравится, что ты можешь заболеть в таких условиях. Холодно? Мне согреть тебя? – небольшая вольность, попытка обратить всё в шутку, увлечь подальше от темы. Артуру не хочется обсуждать это сейчас, достаточно, что он просто здесь.
- Ты мог бы попросить помощи с поиском жилья. И не только с ним, - Артур говорит так, словно ему всё равно, словно ему не обидно и это не раздражает, но оба знают, что это не так. Артур вдруг понимает, что ему действительно важно, чтобы Сметвик не заболел.
- Забудь, - говорит Артур вслух, а про себя заклинание трансфигурации, превращая вино в бокале Ги в глинтвейн. Ради этого, конечно, стоило учиться в Хогвартсе. Своё он оставляет нетронутым. Он уже хочет подать напиток Ги, как за спиной слышится рычание. Кажется, пёс решил, что Артур уже исчерпал лимит доверия, и Артур старается смотреть на пса чуть менее убийственным взглядом – в будущем им явно придётся поладить.
Артур наблюдает за попыткой Сметвика встать и на языке крутятся только слова о том, что закусывать губу так это не честный приём. Это грязная игра, Сметвик. Артур обнаруживает у себя желание самому укусить эту губу и проглатывает его. Не нужно. Не сейчас.
- Лежи, не ты один умеешь ладить с животными.

Взмах палочки, заклинание и обмякшее тело пса опускается на пол.
Ещё взмах, заклинание и тело по воздуху переносится в кухню, аккуратно опускается Артуром на пол. Он постарался, чтобы Ги не услышал удара об пол.
Последний взмах, заклинание и дверь с щелчком захлопывается, закрывается на замок.

- Я его усыпил. Не волнуйся, он проснётся через пару часов, но если бы я этого не сделал, он бы скулил и ты бы этого не выдержал, - объясняет Артур, возвращаясь к глинтвейну и кладя палочку на прикроватный столик.
- Не ударился? – Артур присаживается на кровать, проводя рукой по волосам Ги, успокаивая, как маленького. - Всё хорошо, - шепчет Артур, вновь натыкаясь взглядом на шею и вспоминая о собаке, что спит в кухне. Интересно, у неё ошейник с гравировкой - невольно думает Артур, представляя Ги в ошейнике с его, Артура, инициалами. И впервые думает, что это не нормально. Смаргивает видение, когда понимает, что оно ему слишком нравится.
-Все в порядке, - пальцы путаются в волосах, а взгляд в задравшейся футболке, обнажившей живот. Ещё немного и…Артур почти протягивает руку, чтобы коснуться впалого живота, но отводит взгляд.
- Вот, держи, только аккуратнее. Горячий, - Артур находит руки Ги и вручает ему бокал, поддерживая, чтобы он не уронил его. – Лучше сядь.

+2

6

Он нервно сглатывает, когда голос Мальсибера приближается. Он чувствует его дыхание у своего уха и по телу бегут напряжённые мурашки. Ги приходится приоткрыть рот, чтобы выпустить свистящий выдох и не задохнуться, настолько такая близость оказывается непривычна ему. Крат замирает, будто превращаясь в статую, пока Артур не заканчивает говорить и не отдаляется. Он чувствует, как на его губах играет улыбка. Представляет себе мужчину, будто видит его глазами. И эта улыбка непонятна ему. Будто его водят за нос. Будто приручают, как дикое животное.
Сметвик знает, как это работает. Он и сам пользуется этой методикой в Мунго, ища подход к самым разным пациентам. Но не так. У Артура кошачьи повадки. Игра с добычей, возведённая в абсолют настолько, что сводит дыхание. Но Ги всё равно верит и поддаётся, будто на глаза ему нацепили шоры и истина прячется там, где её не увидеть. Снова и снова он принимает протянутую руку и любуется этой сдержанной улыбкой. Любуется даже сейчас, являясь узником своего воображение, которое рисует ему относительную реальность, принимаемую как единственно верную за неимением других.

Он поворачивает голову на звук, оставаясь лежать на кровати. Малейшее изменение в интонации отзывается сбивчивым биением сердца. Ги хмурится - эта кардиограмма ему заведомо не нравится, но он быстро привыкает и адаптируется, принимая свой пляшущий пульс как часть единой картинки, как кусочек мозаики, которую он тщательно, кусочек за кусочком, на протяжении этих минут складывает в своей голове.

А потом прохладные пальцы касаются его волос, перебирая их, надавливая подушечками на кожу, массируя и успокаивая. И Ги поддаётся, медленно расслабляясь, меняя настороженность на отстранённое спокойствие. Он чувствует тепло, исходящее от близости Мальсибера, ему хочется уткнуться тому в плечо, как он всегда любил делать, если рядом была сестра.
Крату удаётся выровнять дыхание. Удаётся унять мелкую дрожь озноба. Его кидает из одного состояния в другое, словно мелкую лодку, пытающуюся справиться с бушующей водной стихией - вот-вот развалится, но не сдаётся, то взбираясь на самый верх волны, то исчезая в её мощи. Сметвик пропускает вдох и заходится кашлем, закрывая влажной ладонью рот.
Ему по-прежнему хочется содрать чёртову повязку, расцарапать-разодрать, вырвать с мясом, чтобы только установить прочную связь с реальностью. Плавать по воображению, цепляясь за воспоминания и чувства невыносимо сложно и требует максимум усилий и концентрации. Крат бросает все силы на это но даже так не ощущает целостной реальности. Лишь отдельные фрагменты, усиленные, обострённые, накалённые до предела, но едва связанные друг с другом в единое.
- Да, испугался, - признаёт он, не считая страх чем-то постыдным, тем, что нужно прятать. Он не герой, далеко не храбрец и Сметвик знает это. Мальсибера тоже знает, потому что видит его насквозь, - Я никогда не видел подобного. Глаза будто выжгло. Я потерялся.
я потерял тебя
Он чувствует эту подсознательную связь между ними. Чувствует, как в один миг ему обрубили эту нить, связывающую их. Перекрыли связь с реальностью, как перекрывают кислород безнадёжно больным, чтобы закончить мучения.
Сметвика нравятся мучения, но не нравится быть мучеником. Он не привык жаловаться.
- Мне не хотелось тебя беспокоить, - он смущённо улыбается, зная, что думает по этому поводу Артур и зная, что именно он ответит на это.
- Хотелось чего-то незаметного. Здесь я сливаются с толпой. Сложно найти психа, если поблизости бродят несколько сотен подобных.

Подрагивающие пальцы вцепляются в бокал, как в последнюю надежду. Спасательный круг для утопленника. Глоток кислорода для умирающего. Можно не волноваться за свою немногословность и просто пить, жадно глотая горячий напиток, обжигая язык и чувствуя, как на лбу выступает испарина.
Вино пьянит и дурманит. Ги выпивает всё и вновь откидывается на спину, передавая пустой бокал Мальсиберу.
- Я рад, что ты пришёл, - чуть слышно шепчет он и уголки губ подрагивают, попытавшись расплыться в улыбке, но быстро возвращаются на место.
- Я должен быть не здесь. Должен лечить, - он сгибает руку в локте и кладёт ребро ладони на свои губы, покусывая кожу - так проще оставаться на поверхности воображения и не проваливаться на дно, где крики перемежаются плачем и обрываются на предсмертном выдохе.

Спустя несколько секунд он бездумно и скорее машинально, чем осознанно, тянет эту ладонь, чтобы почувствовать контакт с Артуром. Если не видеть, то хотя бы осязать. Промахивается, хватает пальцами воздух и от досады с силой прикусывает губу, опуская руку и сжимая в кулаке покрывало, лежащее на кровати.
- Я потерялся, - повторяет он и отворачивает голову в противоположную от Мальсибера сторону, чтобы, приоткрыв пересохшие губы, сделать глубокий вдох.

+2

7

- Я хочу, чтобы ты меня беспокоил, - в наказание перестаёт гладить волосы и убирает руку. Упрямость Сметвика именно то, что раздражает Артура, но и то, что очаровывает его. Безвольных ломать неинтересно. А Сметвик упрямо продолжает избегать зрительного контакта даже с повязкой на глазах, и Артур в который раз задаётся вопросом как ему донести свои слова до этого волшебника.
Заставить сдаться.

- Ты не псих, - слегка морщится мужчина, делая глоток из своего бокала, но не от вина. Они обсуждали это множество раз и Артуру начинало надоедать. Не Сметвик, но его взгляд на самого себя, навязанный ему по большому счёту жалкими ничего не значащими людьми, что не понимают и никогда не смогут понять его.
Зато понимал Артур. Когда-нибудь поймёт и сам Ги.
– И поблизости здесь бродят только приключения на твой зад, Ги, но не подобные тебе.

[ты даже не представляешь как близко]
[таких просто больше нет]

Артур молча смотрит как Ги жадно осушает бокал и невольно начинает выуживать из памяти знания о лечении ожогов. Почти рассмеялся, вспомнив, что дети в приемном отделении всегда просят «подуть на ранку», искренне веря, что это поможет, вне зависимости от вида «ранки». Но он, конечно, никогда так не делал.
– Согрелся? – Артур убирает пустой бокал Ги и свой почти полный обратно на прикроватный столик. Он представляет, как могли бы блестеть глаза Ги от выпитого вина, но взглядом упирается в чужие влажные от напитка губы. И свой уже совсем не выглядит привлекательно, он не собирается допивать. Ему хочется иметь ясную голову, чтобы запомнить сегодняшний вечер, запомнить Га таким [беспомощным], но он не против того, чтобы пил волшебник. Он даже подумал сделать для Ги вторую порцию, но решил, что будет печально, если его начнёт клонить в сон.
- Я тоже, - тихая улыбка в ответ на тихую попытку улыбки. Артуру нравится, когда Сметвик улыбается ему, улыбается для него. Но улыбка Артура блекнет, когда на чужой руке остаются следы зубов. – Ты не единственный целитель в мире, Ги. И ты никому ничего не должен.
Призвание. Артур его не чувствовал, не чувствовал этих порывов ветра, что сносят с ног, не дающих пройти мимо человека, нуждающегося в помощи. Не чувствовал угрызений или чувства вины из-за своего бессилия, когда безнадёжный пациент умирал, потому что его целитель всего лишь человек, а не бог. Не чувствовал потребности лечить людей в принципе и это то единственное, что Артур никогда не сможет понять в Сметвике, потому что всё это чувствовал он.

Но может мы оба ошибаемся и на самом деле тебя манит не жизнь, а смерть, Сметвик? Возможно ли, что исцеление лишь побочный эффект, а продление предсмертной агонии на несколько лет – это ли милосердие?
Возможно ли, что я докажу тебе, что смерть красивее во сто крат?
Возможно ли, что ты полюбишь её так же, как я?

Артур ловит руку, которой не удалось поймать его. Сметвик сегодня щедр на прикосновения и на секунду мужчине кажется, что он дразнится, но это всего лишь эффект от потери зрения. Приятный эффект. Возможно, знай Артур о нём заранее, он бы сам придумал что-то подобное на короткий срок, но всё же рад, что не пришлось.
Чужие пальцы подрагивают в его ладони. Трогательно.
Артур окидывает Сметвика оценивающим взглядом (ох уж эти взгляды) – они оба чувствуют эту связь между ними, что как струна, напряжение электричеством под кожей, но Артуру интересно насколько она сильна, насколько её чувствует Ги. Насколько натянута и прочна она. Будет ли она звенеть, посыплются ли искры от неё, если попробовать сыграть на ней.
И это был лучший момент, чтобы выяснить.
- Ничего страшного, Ги, - тихо, успокаивающе, как и поглаживания большим пальцем внутренней стороны ладони. Артур подносит чужую ладонь к губам, оставляя невесомый поцелуй на её внутренней стороне, продолжает поглаживание, словно пытается теперь втереть этот поцелуй в кожу. Запечатлеть на кости.
- Сколько бы ты ни терялся, обещаю, что всегда найду тебя, – Артур облокачивается на руку около головы Сметвика, приближая своё лицо к его и аккуратно оставляя поцелуй [касаясь губами] уже на его губах, слизывая капельку крови, что выступила на них от недавнего закусывания. И отстраняясь. – Ты в это веришь? – Ему важно заставить Сметвика сказать это вслух. Он хотел спросить Сметвика, верит ли тот ему, но не спросил.

+2

8

Тепло его руки заставляло верить, что он действительно рядом, что это не очередной кошмарах - в снах Сметвика все прикосновения отзывались пронизывающим всё тело ледяным холодом, но это прикосновение было живое, было настоящее. Так его брала за руку Иви, так он обнимал сам себя за плечи, когда уже не спасало зелье сна без сновидений.
https://i.pinimg.com/originals/3f/48/65/3f4865ec4980e20bc1b7c33e5b761160.gif
Ги чувствует эти прикосновения так сильно, что мелко дрожит от каждого. Отвыкший от подобного рода тактильного контакта (или никогда не привыкавший), он жадно впитывает в себя, как губка, эти ощущения, обнаруживая в себе отклик на действия и слова Мальсибера.
Под повязкой он закрывает глаза, меняя одну темноту на другую. Невольно задерживает дыхание, когда чувствует мягкость губ на тыльной стороне своей ладони. Расслабляет и слегка приоткрывает свои губы, чувствуя, что дыхания через нос становится недостаточно, и получает вознаграждение. Касание мимолётно и едва ощутимо, но настолько сильно отпечатывается в подкорке головы, настолько сильное производит впечатление, что Сметвик, живущий образами, чувствами и эмоциями, вдруг куда-то проваливается, куда-то летит. Словно Алиса, скользнувшая за белым кроликом в бездонную нору, словно грешник, блуждавший по краю и, наконец, свалившийся в огненную бездну.
Лицо обдаёт жаром и щёки пылают, покрываясь нездоровыми пятнами румянца. Будто подскакивает температура, становится нечем дышать. Жар разливается по всему телу и Крат клянёт себя, что пил - алкоголь добавляет ему чувствительности и эмоциональности.
- Верю, - тихо шепчет он. Крату кажется, что он говорит слишком громко, что дышит слишком громко, что биение его сердца будет слышно даже в соседней комнате.
Он садится на кровати, неуклюже, неловко, тянется уже не рукой, а корпусом в сторону Мальсибера, чтобы уткнуться лбом тому в грудь, повалив обоих на кровать. Так спокойнее. Сметвика накрывает необъяснимой волной чувства безопасности и безмятежности. Он выдыхает, оставляя горячее дыхание в районе ключиц Артура.
- Я тебе верю, - и действительно верит. Эта вера и верность временами сводит его с ума, но он не бежит от неё, не пытается порвать нить, зная, что за этим последует пустота, которую он так сильно боится, которую так тщательно избегает.
Словно маленький слепой котёнок, ищущий ласки и тепла, он тычется, пытаясь нащупать, изучая и с каждой секундой чувствуя, как жар с лица разливается по всему телу. Наконец находит оголённый участок кожи на его шее и упирается в него кончиком носа. Прикосновения становятся его манией, его смыслом жизни.
Крат по-прежнему не выпускает ладонь Артура из своей, сжимая её так, будто расцепишь - умрёшь.
- Ты нужен мне, - он всхлипывает - слишком сильные эмоции рвут его на части и если бы он мог, не удержал бы слёз. Ему важно видеть глаза Мальсибера, но он не видит, и это подливает масла в огонь. Он не знает, как его слова отзываются в Артуре, не знает, как тот реагирует на его прикосновения, не может угадать, что он будет делать в следующее мгновение. Лишь слышит дыхание и чувствует, как бьётся артерия на его шее. Но этого не достаточно.
Не отрывая кончика носа от его шеи, не расплетая крепко сцепленных пальцев, он ложится рядом с Артуром, подтягивая к себе колени и сворачиваясь в подобие позы эмбриона: всегда так делает, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. Но мысли и образы по-прежнему скачут в его голове, не давая шанса на восстановление.
- Это что-то странное, - вслух бормочет он, выдыхая ему в шею и на какое-то мгновение задевая губами его натянутую кожу.
- Мне страшно, - этот поток чувств, проходящий через него действительно пугает, потому что это впервые. И это не понятно, не объяснимо.
Но он не отстраняется. Не теряет контакта, не убирает лица от его шеи и продолжает держать его ладонь в своей, словно цепляясь за спасительную нить, способную вытащить его отсюда.

Отредактировано Hippocrates Smethwyck (2017-09-12 11:21:18)

+3

9

Артрур тихо смеётся, когда Сметвик опрокидывает его на кровать – и как только не упали с неё ещё? Ему нравится румянец на щеках волшебника и смех остаётся на его устах улыбкой. Ещё больше Артуру нравится инициативный Сметвик, что ещё секунду назад было фантастикой - кто-то может и верил, но никто не видел.
Однако, пульс учащают не блуждания рук слепых по телу, а три слова: «я тебе верю». И снова он угадывает то, что Артур так хотел услышать.
Я тебе верю.
Зря.
Свободной рукой Артур снова гладит Сметвика по голове, перебирая пряди, борясь с желанием грубо сжать их и потянуть назад, вырывая из его губ стон. Стон боли вперемешку с наслаждением. Но вместо этого оставляет ещё один поцелуй невесомый на его макушке.
Бедный котёночек не успел сбежать вовремя и теперь будет съеден.
Артур не торопится, потому что им некуда торопиться, но его сердце считает иначе и явно куда-то опаздывает, раз так усердно о его грудную клетку бьётся. Мужчина наслаждается тяжестью тела Ги, придавливающего его к кровати и думает, что уже долгое время он не желал с кем-то близости так сильно, не испытывал нехватку кого-то, кто так совсем рядом, что ближе уже почти некуда, как сейчас со Сметвиком. Не просто прихоть, а необходимость [присвоить его себе, заклеймить всеми способами]. И как долго они оба шли к этому, Артур даже не думал, что придут. Было что-то мазохистское в том, чтобы одёргивать руку каждый раз, не давая себе волю, заключая в клетку из выдуманных собой же правил.
- Я здесь, - шёпот в волосы и свободная рука перемещается на лопатки, спускается на поясницу, замирая у края домашней футболки и снова поднимаясь выше, поглаживая. – Я всегда здесь для тебя, - шепчет Артур, давая Сметвику время, которое ему необходимо, чтобы справиться с эмоциями и не утонуть в них. Он так дрожит, что Артур почти чувствует раскаянье, но на самом деле хочет заставить его дрожать ещё сильнее, а ещё задыхаться и стонать. Мальсибер разглядывает потолок чужой квартиры, чтобы успокоиться самому. Вопреки обычному, его не ужасает и не раздражает даже трещина в левом углу комнаты.
- Я знаю, Ги, но всё в порядке, - Артур перекатывается на бок, вслед за Сметвиком, чтобы вновь оказаться лицом к нему. – Тебе не нужно бояться. Всё хорошо, - уговаривает Артур, попеременно гладя Ги по волосам и спине. Костюм Артура помялся, но ему было плевать, потому что шею опаляло чужое дыхание и задевали чужие губы, а пальцы уже начинали болеть от чужой хватки. – Я чувствую то же самое, - Артур находит вторую ладонь Сметвика и кладёт её себе на грудь, в то место, где сердце пытается пробить дыру в грудной клетке. – Ты не один, всё хорошо, - в который раз как заклинание, заговор или приворот. Как обещание и надежда. Артур всё ещё чувствовал себя охотником на дичь и хоть дичь уже угодила в капкан, из которого ей не выбраться, Артур не спешил разводить огонь.
Артур самую малость отстраняется, чтобы спуститься ниже и вновь найти губами чужие губы. – Всё хорошо, - заклинание на выдохе и поцелуй более долгий, чем первый, обещающий.

+3

10

Он словно жертвенная овечка. Смирён и кроток в своём неведении. Его взращивают, кормят, ласкают и он слепо тянется к хозяину. Ищет его слепыми прикосновениями, боясь потерять хотя бы на долю секунды. Эти хаотичные движения - его религия на эту ночь. Его вера в то, что действительно всё хорошо. Его вечный маятник и маяк, на который он движется, чтобы не потеряться в окружающей его бесконечной темноте.
Его руки влажные от волнения, от переизбытка чувств, от страха. Мокрые волосы липнут к пульсирующему виску. У него стучит в ушах, слишком обострённый слух обостряется ещё сильнее, вызывая головную боль, которая всё равно отходит на второй план, не давая себе перекрыть остальные ощущения. Сметвик, наконец, разжимает ладонь Артура, но лишь затем, чтобы положить обе руки на его грудь. Чтобы поглотить это сумасшедшее сердцебиение, слиться с ним, раствориться в нём. Это как наркотик. Не попробуешь - никогда не узнаешь, попробуешь хотя бы один раз, хоть немного - затянет так, что слезть с этого окажется почти невозможно. Ги не может перестать ловить беспорядочные удары, не может остановить подрагивающие в такт им кончики пальцев, не может (да и не хочет) прекратить хаотичное движение ладоней по его рубашке, закрывающей грудную клетку. Кажется, в этом смысл его жизни да и вся жизнь.
Пальцы нащупывают круглые пуговицы и Крат даже не замечает, как расстёгивает их, одну за другой, в стремлении усилить тактильные ощущения, коснуться тёплой кожи, обжечься первым прикосновением, боязливо одёрнуть ладонь, будто сомневаясь, а можно ли, провести лишь самыми кончиками пальцев, щекоча ими и своим дыханием (он всё ещё дышит в ключицу, так же сбивчиво, как бьётся сердце Мальсибера).
Артур отстраняется и Сметвик машинально льнёт к нему, стремится к нему, ищет его, сопя носом, но это чувство одиночества рассеивается через несколько секунд. Ровно в тот момент, когда губы мужчины касаются его губ. Это длится ничтожно мало. Крат настойчив, он не отпускает, но подчиняется темпу игры, заданному Мальсибером. Он переводит дыхание, тянет носом воздух и снова тянет руки, как маленький ребёнок тянется к своей матери.
Ему нужны эти ощущения. Это ловушка из чувств, в которую он сам себя с энтузиазмом загоняет. Ему хочется этого, но сейчас Ги не анализирует свои действия. Он просто находит в пространстве лицо мужчины и кладёт холодные ладони на его скулы, проводя ими от висков до подбородка, чувствуя едва ощутимые движения его челюсти. Останавливается на его губах, мягким, сухим, проводя по ним подушечками пальцев и чувствуя, как от его движений Артур чуть приоткрывает их, чувствуя его дыхание, слыша его дыхание.
- Всё хорошо, - повторяет за ним Крат, кивая головой и улыбаясь. Ему действительно спокойно. Ощущение безопасности, ощущение правильности настолько въедается в подкорку, что Ги почти на осязательном уровне чувствует, как вокруг них появляется обволакивающая тёплая защитная плёнка, закрывая их будто коконом.
- Гусеницы, - тихо смеётся Сметвик своим живым ассоциациям и меняет подушечки пальцев на свои губы в попытках удовлетворить свою потребность насытиться им, но никаких поцелуев не хватит, чтобы прекратить эту жажду, чтобы напиться. Он неаккуратно прикусывает губу Артура и пугается, чувствуя металлический вкус выступившей капли крови. Отстраняется, облизывая губы и, кажется, краснея.
- Прости, - он шепчет это тихо и неловко. Чувствует себя, будто неопытный школьник. Почему-то вспоминает свой самый первый поцелуй, когда так же прокусил губу девушке. Фыркает.
- Это всё... - он осекается, не зная, как объяснить то, что вертится в голове, но не ложится на язык, - не такое. Не как обычно.
Он не уверен, что Артур поймёт его, но ему безумно хочется, чтобы понял.

0


Вы здесь » Marauders: In Noctem » PRESENT » капитан моей распущенной души