Robert Abernathy || Read more

— Бёрк! Нам в дру... — останавливать Эридана было бесполезно. Он уже устремился куда-то совершенно непонятным Робби путём. — Мерлин с вами, пусть будет так. И вы уверены, что вам стоит... Договорить Абернати не успел, наконец-то осознавая, куда движется нечто. — В прошлый раз Министерство, а в этот раз... Мунго? Кому нужно нападать на Мунго?
[31.10.17] встречаем Хэллоуин с новым дизайном! Не забудьте поменять личное звание, это важно. Все свежие новости от АМС как всегда можно прочитать в нашем блоге


[10.09.1979] СОБРАНИЕ ОРДЕНА — Fabian Prewett
[14.09.1979] ОБСКУР — Eridanus Burke
[17.09.1979] АВРОРЫ — Magnus Dahlberg

Marauders: In Noctem

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marauders: In Noctem » QUESTS » [17.09.1979] Рок-н-ролл, господа авроры


[17.09.1979] Рок-н-ролл, господа авроры

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://funkyimg.com/i/2wL2o.png
Rufus Scrimgeour-Alastor Moody-Magnus Dahlberg-Melissa Nott-Eriss Hitchens-James Potter

17.09.1979
аврорат, пустой учебный кабинет

После вступления в силу закона Крауча о разрешении аврорам применять непростительные прошло несколько дней. Начальство молчало, оставляя авроров в недоумении: как это всё будет организовано? Будут ли какие-то ограничение? Кто будет обучать непростительным тех, кто ни разу их не использовал? Старшие авроры лишь пожимали плечами. Пожимал плечами и Руфус Скримджер, выбрав в понедельник (после огласки закона в Пророке) из тех, кто находился в штабе, самых надёжных, и заперевшись с ними в пустом кабинете.
Как поставить рядом и месть, и честь –
Непростое дело? Какое есть…
Ну, откуда взяться романсам здесь? -
Рок-н-ролл, господа авроры.

0

2

Он кусает губу, слушая распоряжение начальства. Кусает, потому что не знает, как иначе реагировать на жёсткие слова Крауча, не терпящие возражений.
- Придумайте что-нибудь, Скримджер, - требует Бартемиус и отворачивается, не понимая, что вот этим своим законом он, возможно, сломал аврорат на две части. И, конечно, добавил Руфусу лишней головной боли.

Он молчал несколько дней. Не отвечал на вопросы подчинённых и прессы, а сам всё думал, думал, думал. Никто не помнит, когда в последний раз весь Аврора был такой притихший и растерянный. Никто не помнит, когда в последний раз Скримджер вот так не появлялся на планёрках и сборах штаба.
Но молчать бесконечно не позволят. Закон вступил в силу в воскресенье, когда всезнающие журналисты опубликовали его в сводке новостей. И в понедельник от Руфуса ждали действий, ждали приказаний.
Он появился на работе чуть раньше обычного и сразу скрылся в своём кабинете, игнорируя вопросительные взгляды подчинённых. Никого не пускал к себе, а сам всё мерил и мерил кабинет быстрыми нервными шагами. Пока, наконец, его личную беспокойную тишину не прервал настойчивый стук в дверь.
- Я же просил... - рявкнул он, распахивая дверь и гневно глядя на помешавшего его мыслям, но осёкся, увидев на пороге своего кабинета Аластора.
- Возьми тех, кто свободен, через минуту жду в учебном классе, - чётко и коротко. И уже в затылок разаернувшемуся аврору: - Аластор! Возьми тех, кому доверяешь.

Он понятия не имел, как начать этот разговор. Поэтому, обводят взглядом двух авроров и двух стажёров (на его взгляд Хитченс и Поттеру абсолютно нечего здесь делать, но с Грюмом на эту тему спорить не стал - старший аврор им доверяет, значит, нет повода для беспокойства).
Руфус никогда не славился витиеватыми и запутанными речами. Поэтому сразу выложил всё, как есть:
- С подачи Крауча Визенгамот принял закон, разрешающий аврорам использовать непростительные. Не сказать, чтобы я был в восторге...
Он посмотрел в глаза Грюму, пытаясь понять, что тот думает по этому поводу. Покусал губу. Сжал и разжал пальцы в кулак.
- Пытки, убийства - этим славится враг. Многие скажут, что теперь мы ничем не лучше пожирателей. Это палка о двух концах. И грань между убийством и самообороной слишком тонка.
Руфус говорил тихо и спокойно, а перед глазами проносились зелёные лучи авад. Он никогда не применял непростительные. Он знал, что если попробуешь раз, то остановиться будет сложно.
- ответственность за каждое произнесённое вами заклинание лежит на мне. Ответственность за каждое ваше убийство будет лежать на мне.
Он чуть заметно усмехнулся.
- Хоть один из вас когда-нибудь применял непростительные? Убивал кого-нибудь? Уверен, что нет, иначе вас здесь не было бы. Правосудие подразумевает благородство, мы не палачи. Но это самозащита и она необходима, поскольку иного выхода у нас нет. Я не знаю, как отнесутся к этому остальные. Могу лишь предполагать, что некоторые начнут злоупотреблять своей привилегией. Могу догадываться, что этот закон внесёт сомнения в ряды авроров. И... - это тяжело признавать, особенно Руфусу, который никогда не просил помощи, который всегда добивался поставленных целей. "Я не знаю, что делать", - почти сорвалось с его языка, но он вовремя остановился. Глава аврората не должен показывать своей растерянности.
Скримджер принялся мерить шагами учебный класс, как недавно он мерил шагами свой кабинет, пока его не прервал Грюм.
- Что вы думаете об этом?
Вопрос адресован всем. Короткий и красноречиво хмурый взгляд, не предвещающий абсолютно ничего хорошего - Грюму.
[NIC]Rufus Scrimgeour[/NIC]
[AVA]http://funkyimg.com/i/2wFVk.png[/AVA]
[SGN]за ав спасибо Иви[/SGN]

+5

3

Грюма тошнило. От всего и от всех. Дерьмо, которое творилось с этим пропащим миром, подкатывало к горлу комком, и Аластору ничего не оставалось, кроме как сглатывать, давясь прогорклым вкусом. Больше аврор сделать был не в состоянии.
Нет, конечно, можно было плюнуть, послать к драконам Министерство, работу, войну, Тёмного лорда и его шоблу, собрать вещи и улететь в Гренландию выращивать коз и капусту… Иногда Аластор представлял, что всё можно сделать именно таким образом – быстро, решительно, не оглядываясь, не пакуя вещи и не оплачивая долги. Представлял и чувствовал облегчение, накрывающее слишком соблазнительным одеялом, чтобы ему сопротивляться. Представлял, что можно встречать закат не с палочкой в сведённых судорогой пальцах, а с чашкой кофе с коньяком. Представлял, а потом тряс головой и просыпался, делал глоток из своей непроливаемой фляги и собирался на службу.
Сегодня Грюм прикладывался к фляге уже трижды – секунд на пять, не обращая внимания на неодобрительные взгляды окружающих. Впрочем, на взгляды ему было чхать, как  и на многое другое: репутацию, мнение о себе, восприятие другими и уважение.  Аластора заботило только одно – трижды трахнутый гиппогрифом закон о разрешении пользоваться Непростительными.
Грюм ненавидел Пожирателей. Грюм ненавидел Волдеморта. Грюм ненавидел подонков, которые считали себя выше других только по праву крови, хотя бы потому, что кровь ничего ровным счётом не решала в системе ценностей Аластора. Как в системе ценностей многих, кто был с Аластором одного мнения – Орден тоже придерживался мнения о том, что идеи Пожирателей не ценнее драконьего помёта. Как и гриндевальдевцев. Всех, кто смеет ставить себя на головы других, принижая, топча, впинывая в грязь и унижая.
Про то, что эти возвышающиеся позволяют себе жонглировать чужими жизнями, Грюм вообще старался не думать, потому что от одной только мысли обо всех виденных смертях ему становилось тошно.
Примерно как сейчас, когда Крауч приравнял Министерство и Аврорат к Пожирателям, снимая табу на Непростительные.
Вот кого Грюм не хотел видеть, так это Бартемиуса, опасаясь, что попросту не выдержит и залепит в начальственную морду хорошим хуком. Большего безрассудства и идиотизма, чем легализирование смертей, придумать было нельзя. У Грюма роились сотни мыслей по этому поводу, но среди них не было ни одной цензурной. Стоило открыть рот – и поток ругательств в адрес начальства лился неиссякаемым потоком. В любой другой ситуации их можно было бы конспектировать для сохранения потомкам, но Грюму вовсе не хотелось юморить.
Именно поэтому Аластор молчал, равно как и все остальные, на растерянные вопросы подчинённых. Молчал и сжимал кулаки, сдерживая себя вот уже который день, меряя шагами тренировочные классы, коридоры Аврората и свой собственный кабинет. 
Скримджер, как назло, придерживался того же мнения и тоже отмалчивался. Ото всех. Игнорируя собрания и планёрки, на которых Грюм отдувался и за себя, и за него. Это бесило ещё сильнее – Грюм ненавидел неизвестность, он предпочитал знать всё на два хода вперёд, прогрызая себе дорогу сам и не завися ни от кого. Но в этой ситуации Аластор был бессилен. Единственное, что он говорил каждому, кто приставал ему с расспросами – что же дальше, было:
― Не суйся. Не сейчас.
Этот ответ выбешивал его самого, поэтому настроение портилось катастрофически быстро, хотя оно и так было далеко не восхитительное. Теперь стажёры переглядывались и избегали его, шкерясь по углам, точно мышата, коллеги расступались на пути Аластора, как море перед святым, а журналисты Пророка, надеющиеся получить информацию если не от главы Аврората, то хотя бы от старшего аврора, проглатывали свои прыткопишущие перья и ретировались со скоростью укушенных за задницу пикси.
К понедельнику уровень ненависти ко всему окружающему и к своей беспомощности перевалил через все допустимые шкалы, и Грюм, захлопнув папку с делом на Розье, попавшим на карандаш, решительно поднялся со своего стула.
― К хренам мне всё это сдалось, ― буркнул он себе под нос, запахивая мантию поплотнее и сжимая кулаки на обшлаге. Желание плюнуть слишком чесалось на губах. Но вместо этого Аластор, не давая себе передумать, вышел из своего кабинета.
― Только пошли меня, нарглов сын, ― прошипел он, стучась в дверь Скримджера, который наконец-то появился на работе: Грюм прекрасно различал свет под дверью и нервные шаги внутри помещения. ― Только пошли.
И Руфус послал. За теми, кому Грюм доверял. Видимо, главе Аврората тоже осточертело отбрехиваться от ситуации как пустолайке.
Общая комната притихла, стоило Грюму показаться на пороге. Стайка стажёров, склонившаяся над рабочим столом с кипой пергаментов и схем, синхронно подняла головы и тут же втянула их в плечи: вид Грозного Грюма не предвещал ничего хорошего, уж молодняк-то это знал не понаслышке.
Аластор обвёл взглядом помещение.
― Кто свободен… ― неодобрительно пробурчал он себе под нос и прищурился. Этих желторотиков не насчёт Непростительных просвещать, а домой бы отправить – под тёплое безопасное одеяло и мамкину сиську в рот пихнуть. О решимости отдать жизни на благо магического сообщества в девятнадцать лет Грюм уже и так многое сказал – вслух, не единожды, и каждому, кто был в комнате сейчас.  Излишнее благородство и жажда справедливости не были тем, что ценил Аластор в юнцах, что могли бы жить и жить, не суясь в передряги и расцветающую войну.
Не вам бы сейчас тут сидеть, малыши. Не вам, да и вообще – никому бы тут не сидеть.
Над столом качнулась короткостриженная макушка и нырнула к другой – вихрастой и непослушной.
Ответ на вопрос, кого взять с собой, Грюму пришёл быстро.
Пусть хоть какая-то польза от вас будет, оболтусы. Да и Орден…
― Хитченс, Поттер, за мной, ― рыкнул Аластор, и не дожидаясь того, что его приказ будет услышан и исполнен, вышел из комнаты.
Двое молокососов, рвущихся сложить свои буйные головы на благо общего мира, не были теми, кого бы Грюм хотел сейчас видеть радом с собой. Да они вообще не были теми, кого он хотел бы видеть в Аврорате – пылкие, максималистичные, категоричные и яркие. Покрытые ещё даже не сетью шрамов – несколькими царапинами, оставленными когтистой лапой судьбы. Что они видели? Заголовки в газетах, испуганных друзей и пару колдографий с телами?
Куда вы сунулись, идиоты? Кто же вас будет хоронить?
От проскользнувшей мысли Грюм содрогнулся. Не такие слова должны быть в голове того, кто поклялся сохранить каждого своего ученика, ой не такие. Чёртов общий упадок и неизвестность! Нужно разобраться с этой ситуацией и прийти хоть к какому-то решению.
Аластор глянул за свою спину – и Эрис, и Джеймс не осмелились ослушаться и теперь шли за ним по пятам. Притихшие и растерянные, не понимающие зачем они понадобились старшему аврору, и наверняка гадающие, что успели натворить. Просто так Грюм ни за кем не приходит.
Аластор качнул головой и криво усмехнулся. Девчушку бы не в Аврорат, а на койку – привести в порядок, откормить, успокоить или хотя бы отпоить огневиски – снять напряжение, читающееся в каждом движении Эрис. И выбить из короткостриженной головы дурь о благородной службе. Хотя, Аластор не мог сказать, что Хитченс безнадёжна – довольно умная, безрассудная и смелая. Прыгнет в жерло, если понадобится. Только вот хрена с два Грюм допустил бы этот прыжок.
Равно как и Поттеровский. Вот уж кто точно с удовольствием готов был сложить голову, так это Джеймс. Придерживать его за трусы уже вошло у Грюма в привычку. Давать подзатыльники тоже, хотя Аластор и понимал, что Поттер – бешеный свет Ордена, молодой и яркий. У него были те, за кого он готов был умереть и это пугало Грюма.
Слабые места. Они есть у каждого, у молодых таких мест особенно много. Терять будет больно, чертовски больно. Куда вы полезли, молокососы?..
Скримджер просил тех, кому Грюм доверял. Как ни странно, эти двое подходили по параметрам – Аластор видел их насквозь и понимал, что к несчастью, они очень похожи на самого Грюма. На очень-очень молодого Грюма, не выдравшего ещё из себя веру в других и в справедливость.
Да, польза от них будет. Два Орденца, два стажёра. Пусть учатся думать. Что бы Скримджер ни приготовил.
Правда, нужен был хотя бы ещё один взгляд…
Грюм толкнул оказавшуюся под правой рукой дверь и сунул голову в кабинет. Наитие было тем, чему Аластор верил безоговорочно – потому что только на наитии он выживал последнее время.
― Дальберг, ― бросил он в открытую дверь. ― Идём. На пару слов.
Магнус Дальбер не был тем, кого Грюм мог назвать выдающимся, но для того, чтобы донести информацию до остальных авроров, одного старшего недостаточно. Нужен тот, кто был бы на одной волне с остальными и кто занимал бы относительно непредвзятую позицию.  Магнус являлся таким человеком – хороший боец, способный аврор, нефанатичный, не зацикленный, с долей разумности и ответственности. Не входящий в круги, которые Грюм считал важными военными силами, но способный стать гласом незамутнённым убеждениями.
Слабые места. Слабые места, Аластор…
Слабости Магнуса были не тем, что могло бы испортить его восприятие в глазах Аластора. Годы службы под рукой Грюма открыли Дальберга с разных сторон, но ни одна из них не вызывала у Аластора неприязни.
Кому доверяю.
Скримджер ждал их в учебном классе. Пустом и тихом. Ждал с вопросами, на которые у Грюма в самом деле не было ответов. А у кого они были, Мерлин их побери?
― К чёрту самозащиту, Руфус! ― Аластор, наконец, позволил злости вырваться наружу. ― Мы разве раньше не защищали себя? Без Непростительных? Я и Диффиндо прекрасно задницы Пожирателям рву… Хотя против Круцио не имею ничего.
Он криво усмехнулся, пряча за этой усмешкой желание выразиться ещё грубее.
― Это не закон, это открытое заявление о том, что теперь мы можем отвечать огнём на огонь. Мы этого добивались, но, драконьи потроха, даже мне с моей паранойей это кажется спешкой!
Аластор махнул рукой и припечатал кулак о стол.
― Я не хочу, чтобы мои люди знали, что могут убивать безнаказанно и спокойно. Это не то, что мне хотелось бы видеть у себя в отделе, совсем не то. Как ты сказал – мы в ответе за каждое убийство. А давать такое оружие в руки тех, кто не готов… Я не собираюсь разрешать этой мелюзге пользоваться Непростительными. Ни при каких обстоятельствах.
Грюм качнул головой в сторону Эрис и Поттера.
― Не доросли ещё.
Слушайте, малыши, слушайте. Пусть это осядет в ваших мозгах накрепко и прочно. Выживайте иначе, находите способы. Не становитесь теми, против кого мы воюем.

Отредактировано Alastor Moody (2017-09-06 12:54:04)

+6

4

Магнус Дальберг был обычным юношей, единственной примечательностью которого был случайный выбор профессии. Преподаватели в школе были уверенны, что таков был его план с самого начала, потому что с самого детства Магнус выглядел как человек у которого есть план. И в большинстве случаев он у него действительно был, но ещё никогда эти планы не были длинною в жизнь и после окончания обучения Дальберг просто поступил туда, где его баллы совпадали с требуемыми. Нельзя точно сказать повезло ли аврорату, министерству и миру в целом с пополнением авроров в его лице, но за должность свою Магнус всё же держался, потому что не любил перемены и считал их нежелательными, почему и был в первую очередь ответственным и исполнительным сотрудником. Какая разница какова мотивация, если она есть, да?
В остальном Магнус Дальберг был хорошим аврором (потому что ещё жив) и совсем обычным парнем, поэтому появление Аластора Грюма по его душу Магнуса удивило. И заставило напрячься, как и положено внезапному появлению всякого начальства, ведь на то оно и начальство, чтобы держать подчинённых в тонусе. Но Магнус в дополнительном тонусе не нуждался, а потому после удивления не испытал радости – разговор так разговор, надо так надо. Встав из-за отведённого ему стола, Магнус молча последовал за Аластором, не спрашивая даже, куда они идут или о чём, будет разговор – сами расскажут, когда время придёт, или не расскажут, но хоть воздухом подышит. У Магнуса вообще было правило не лезть туда, где ему, возможно, не рады, а за время работы в аврорате Дальберг успел решить, что Аластор не бывает рад, когда к нему лезут с вопросами. Магнус, в крайнем случае, такого ни разу не видел. Но всё равно, несмотря на всё, вступил бы в его фан-клуб, имейся он у Грюма.
Намного больше Магнуса беспокоили два стажёра, маячившие за спиной у Грюма и теперь шедшие рядом. Магнус более не имел никакого отношения к стажёрам, их обучению, и желал, чтобы так продолжалось и дальше. Он никогда не пробовал себя в роли учителя и не собирался в ближайшем будущем, да и перспектива приглядывать даже час за этими беспокойными душами вызывала уныние – в роли няньки он хотел быть ещё меньше, чем в роли учителя. И то, что они шли в учебный класс почти порождало панику. «Надеюсь, им просто нужен кто-то на ком они смогли бы отрабатывать боевые и кого не жалко» - даже быть грушей для битья в теории ему нравилось больше.
Когда выяснилось, что в классе их ждал Скримджер, Магнус облегчённо выдохнул – вряд ли он явился в пустой класс, чтобы сообщить Магнусу о переводе, а всё остальное Дальберга не пугало. Не так сильно.
И совсем не тревожило. Как всегда, Магнус был способен сделать проблему из маленькой и незначительной вещи, но в огромной проблеме проблему не видел. Его покоробило то, как Руфус сделал акцент на том, что это он будет нести ответственность за каждое убийство, совершённое аврором, и подарило какое-то странное спокойствие постоянное «мы» в словах Грюма. Приятно лишний раз вспомнить, что за тобой стоит такой вот угрюмый ворчливый дядя, ругательствам которого позавидует любой, и, если что прикроет даже ценой любимой фляги. О Руфусе Магнус такого сказать не мог. Он вообще ничего не мог о нём сказать. Но, как уже говорилось, присутствующие в комнате вообще не обязаны были друг другу нравиться.
- То, что мы можем пользоваться непростительными, не значит, что мы должны. И не значит, что будем, - внёс свою лепту Магнус, когда старшие обозначили свою позицию. Магнус чувствовал себя двоечником, что уговаривал одноклассников прогулять урок, только всё было намного серьёзнее прогула истории магии – речь шла о жизни и смерти, о непослушании министерству. Хотя на самом деле вряд ли это можно было бы назвать непослушанием, просто неиспользованием, как неиспользование уродливого сервиза, что дарили каждому хоть раз в жизни, и который пылился на полке долгие годы, пока не был столкнут на пол и разбит котом.
- Можно аккуратно намекнуть, что использование их нежелательно и влечёт за собой штрафы, лишение премии или гору бумажной работы за каждое. В конце концов, просто затормозить это на полгода какими-нибудь экзаменами или переаттестацией, которую вы придумаете. Если у нас есть на это время. Но никто из наших не привык ими пользоваться и слова авады теперь вряд ли первыми придут на ум в стрессовой ситуации только из-за этого закона. Поэтому, если от нас не требуют проводить специальные тренировки... – На выдохе высказался Магнус, нервно постукивая пальцами по своему бедру. Обычно он справлялся со своим беспокойством незаметно для остальных, но сегодня был не обычный день и не обычное собрание. Он надеялся, что продолжать не придётся и все присутствующие и так поняли его позицию и его предложения. Не давать кому-то чем-то пользоваться не в его власти, а стучать по столу и ругаться так же эффектно, как Аластор, он не умел, вот и приходилось сыпать идеями.
- Но раз мы говорим о благородстве и гуманности, то не только непростительное может стать причиной смерти, а Авада, на мой взгляд, милосерднее Азкабана, - тихо добавил Магнус, сложив руки за спиной и уперев взгляд в стену. Он не делился этими мыслями ранее, но ранее никто и не спрашивал его мнение на этот счёт. А они были таковы, что пожизненное в Азкабане ничуть не лучше секунды под Круцио, когда эта секунда растягивается на долгие лет 30-40. Изощрённая пытка дементорами, не иначе. И где в ней благородство? Он даже думал написать трактат о жестокости этой меры, но насмешливыми «кто послушает аврора» и «думаешь, обитатели Азкабана это не заслужили?» Адама закончились все душевные порывы в этом направлении.
Но другое дело, что Магнус не был уверен в том, что сам сможет убить человека. И был уверен, что не хочет проверять. Надеялся, что и не придётся. – И всё же я согласен, что ни у кого не должно быть права убивать безнаказанно, - подвёл своим словам итог Магнус, обведя собравшихся взглядом.
Легче было бы просто проголосовать – запоздалая мысль.

+6

5

he shot me down, bang-bang
I hit the ground, bang-bang

Пергаментов было столько, что стол прогибался, и пыль стояла не то, что в носу - намертво вбилась в глотку и ее привкус чувствовался в еде, в питье, даже в собственной слюне.
Эрис, разумеется, догадывалась, что работа аврора - это не только героичекие вылазки, спецоперации, борьба с заклятиями и прочие живописные ужасы, о которых говорил буклетик, который Хитченс сунула МакГонагалл при собеседовании на С.О.В. Однако же, девчонка даже не могла предположить, что на каждое действие приходится такое количество бумаг, что авроры, зная о документации, сопровождающей каждый их жест, нарочно половину в отчеты не вносят, жалея собственные руки. А вот практикантов они, кстати говоря, не жалели вовсе - когда Дерек Даблби притащил отчет об усмирении заколдованного кусачего унитаза размером в тридцать шесть рукописных страниц, Эрис вмиг забыла о том, что вообще-то с понедельника дала обет человеколюбия и долготерпения, и затем на голове Даблби оказались кусочки отчета, а затем и чернильница. Даблби неделю щеголял с радужной шевелюрой, а Хитченс получила выговор без(слава Мерлину!) занесения в личное дело. Правда, пергаментов прибавилось, но это были всего лишь досадные мелочи.
О том, что Руфус Скримджер что-то мутит, и грядет что-то явственно катастрофическое, Эрис узнала не от кого-нибудь, а от самого Великого Джимми Поттера. Джимми, появившись в кабинете, презрительно сморщился при виде своих пергаментов (которых у него оказалось почему-то вдвое меньше), а потом исподтишка запустил в Хитченс печенькой, и та, оставив рабочее место, поползла в его сторону, где благополучно умостилась на стуле для посетителей.
- Пиздишь! - припечатала она в ответ на его словесную эскападу, и бранное слово было почти полностью заглушено шумно разгрызаемой печенькой. - У Скримджера всегда такое лицо, будто бы он при походе в туалет раскрыл как минимум три мировых заговора! Да ну, брось ты это, в самом деле!
Окружающие их практиканты на вопли из угла не обратили внимания - они, видимо, уже привыкли к тому, что там рождаются и вырастают весьма жаркие баталии. В последний раз Хитченс и Поттер поспорили о том, кто же, все-таки, убил Джона Кеннеди, и весьма обидно расплевались, попутно втянув в дискуссию абсолютно всех присутствующих в комнатенке. Руфус Скримджер, кстати, был в этой дискуссии одним из подозреваемых.
Скрипнула дверь, и в дверном проеме появился Аластор. Аластора Грюма боялись все, исключений не было, не была исключением и Хитченс, которая на всякий случай подобрала гузку и сурово уставилась на пергаменты, явно призывая их переписываться самостоятельно. Однако, это не прокатило, и затем, шагая чуть позади Аластора, Хитченс думала о том, что где-то она допустила стратегическую ошибку. По пути Аластор захватил еще и Магнуса Дальберга (которого Эрис знала очень мельком, и то, больше по выражению лица), ну а затем они втолкнулись в пустой учебный зал, где их ждал Руфус Скримджер со своим Выразительным Лицом. Хитченс, увидев его, тихо перемигнулась с Поттером и в уме уже четко решила, что именно он аппарировал и убил Джона Кеннеди в шестьдесят третьем... а потом, когда заговорили вокруг нее, ей стало совершенно не до смеха.
Руфус и Аластор четко обозначили свои позиции, Аластор сделал это чуть более, чем резко - да Аластор и не выбирал слов, никогда, особенно если считал что-то единственно правильным, за что стоит и стоило бороться, и когда взоры потихоньку поползли к ним с Поттером, молчание затянулось. Эрис покусывала внутреннюю сторону щеки - несколько вопросов не давали ей покоя. Чтобы успокоиться, она уставилась на коробку в глубине комнаты, и, нашарив на ней надпись "symsyng", наконец-то смогла разомкнуть губы.
- Вопросик, - сказала она и сглотнула - ближе всех стоял Аластор, и Эрис представила, что говорит именно с ним. Именно так - поджав гузку и сурово сверля Аластору переносицу взглядом. - Я понимаю, когда речь идет о Смертельном заклятии, в пределах самообороны, полагаю, что оно допустимо, если иных вариантов нет, - Грюм за такие слова, скорее всего, ее придушит как куренка, но черт бы с этим. - Но ведь разрешение, как я понимаю, распространится на все Непростительные заклятья. В том числе, и на Империус, и на Круциатус. А как оправдано в нашей работе использование Империуса? Или Круциатуса, например? Чем они обоснованы, как это применять на практике, если эти заклятия как раз и направлены на то, с чем мы так усердно боремся?
О Непростительных заклятия Эрис знала не больше, чем вчерашний школьник. И все равно в голове никак не укладывалось, что теперь и они могут использовать те же пытки, как инструмент правосудия.
Что ж это будет за правосудие, в таком случае?

Отредактировано Eriss Hitchens (2017-10-01 22:15:03)

+6

6

Джеймса уже тошнило от всех тех бумажек и пергаментов, под которыми был погребён его собственный стол. Ладно там коллеги пыхтели, корпели над каждой загуголиной - чтоб начальство не придралось, - но ему-то зачем? Взгляд зацепился за макушку Хитченс - ладно, им!
Когда Сохатый со всем юношеским пылом убеждал Макгонагалл, что все будет чики-пики и профессия аврора для него создана, то и представить не мог, как здоровски ошибался. Деятельная натура Поттера требовала действий и приключений, а на деле выходило, что их держали за клерков и секретарей. Ну, эй, мы на это не подписывались. И даже не соглашались.
Впрочем, Джеймс работал, шипя и ругаясь, но работал: покопался в архивах, нашёл похожие дела и скопировал оттуда данные. Только названия и даты менял, содержимое копируя полностью. И очень собой гордился, довольный собственной находчивости. Вот только, чем быстрее Поттер раскидывал отчёты, тем упорнее новые пергаменты появлялись на его столе. В самом деле, это уже свинство какое-то!!!
- Кстати, - как бы между прочим начал Джим, придвигаясь ближе к Эрис. - Видела физиономию Скримджера и его заштукатуренный фингал? Отвечаю, это Бэгнольд ему вдарила. Говорят, уходила от него шипя, как магловский чайник.
Джеймс закинул в рот мятный арахис, старательно разжевывая.
- Так что будет он сегодня мстить. Предположительно нам. Не перед Бэгнольд же красоваться с такой рожей!
Групповые занятия у него как у стажёра уже закончились, а заниматься отчетами ещё не хотелось, приходилось искать компромисс с собой и окружающими, развлекать себя и Хитченс байками, подслушанными у местных старичков. Не то чтобы очень уж интересно, а тем более полезно, но куда лучше отчётов и документов, которые нужно заполнить.
Поттер хотел было добавить что-то ещё, и тем самым возразить Хитченс, но заткнулся, как только в поле его зрения появился Аластор Грюм.
Рваться в добровольное услужение к старшему аврору Джей не стремился и другим не желал, впрочем, таких мазохистов рядом и не наблюдалось. Очевидно Грюм тоже иллюзий на данный счёт не питал, сам нашёл добровольцев и приказал следовать за ним. Что ж, по крайней мере можно с уверенностью сказать, хоть натворить они с Хитченс ещё ничего не успели, аврор уже запомнил их фамилии - вот это репутация!
Аластор Грюм напоминал Джеймсу отца: такой же по-простецки суровый, но справедливый. Правда, единственное хорошее на этом и заканчивалось, кроме того, чтобы дать совет, мужчина легко мог обматерить и послать, правда до такого состояния Поттер его пока не доводил. Повода не было.
Вообще-то компания из двух авроров и двух недоучек-будущих авроров, интриговала и заставляла строить планы один краше другого. Но надежды рухнули, стоило оказаться у дверей Руфуса Скримджера. Поттер сделал страшные глаза, показывая Хитченс, мстить им сегодня будут. И не так уж и важно за что, за фингал от Бэгнольд или же за раскрытие тайны убийства Кеннеди.
Реальность же превзошла все ожидания.
Все знают, убийство - это плохо. И почти любой нормальный человек придёт в ужас, если ему предложить засодить в кого-то нож или же просто сломать палец. И в то же время кто-то с легкостью ломает крылья птицам, лапы животным и разбивает головы за кошелёк с мелочью.
- Я понимаю, что в наше время иметь принципы - непозволительная роскошь, - Сохатый тряхнул лохматой головой, всем своим видом демонстрируя личное недовольство. - Но я уверен, что любой человек должен иметь право выбора и возможность сказать "нет", если ему противно что-то делать. И даже не извиняться за это.
Их этого права собирались лишить. Точнее не так, разрешение использовать запрещённые - это яркий пример семени раздора и несправедливости правительства, когда одним можно все, но другим - ничего.
Джим был уверен, что этот закон не только разделит аврорат на два противоборствующих лагеря, открывая то, плохо или тщательно скрытое в человеке дерьмо, но и будет избирательно распространяться на "своих" и "чужих". Это разрешение не для авроров, это разрешение для пожирателей в мантиях авроров.
- Это глупый закон, причина для оправдания убийств, пыток и безнаказанности. Теперь это ерунда, ведь есть на то причины. Замечательное оправдание.
Для меня все просто. Есть добро и есть зло. Я знаю как они выглядят, как ведут себя и какие у их поступков последствия. На причины мне плевать. Добро я буду терпеть, даже если лично мне это неудобно. Со злом я не связываюсь даже на самых удобных и выгодных условиях. Этот закон - зло, и никакие аргументы или оправдания для меня не будут весомыми.

+6

7

А на самом деле, ну вот прямо на самом деле - это все было вопросом чисто академическим. Когда принимался этот закон мнение Руфуса выслушали и к сведению приняли, вот только сведения, поступившие от непосредственно Аврората, которому совсем не уперлись Законы, вызывающие между аврорами, собственно, дискуссии не сдались - не учитывались при принятии решений или учитывались не в той мере, которой Скримджер был бы удовлетворен. Он не мог больше ни на что уповать, он не мог наложить вето на законопроект, хотя его это всегда раздражало больше всего. Непосредственно другие люди руководят их работой, конечно же, в чистое благо самих мракоборцев. Все ради их самозащиты.
Руфус терпеливо выдохнул. Нет, это академический вопрос. Он понимал резкость Аластора, он понимал "непонимание" ребят, но он вызвал их сюда не для того, чтобы обсуждать сделанные шаги. Так или иначе, они все в какой-то мере были люди подневольные, пусть и подписались на то, что их собственная подневольность - риск и цена их жизней. Кажется, у них в договоре такой пункт был или хотя бы примерно похожий на то пункт. Авроры славились своим разношерстным характером, и титаническим терпением, и горячей вспыльчивостью и Руфус, в отличие от своего предшественника, не запрещал подчиненным испытывать тот спектр эмоций, который позволяет им работать эффективнее. Если, конечно, эти эмоции не тормозят работу других и не создают дискомфорт. Он позволял им оставаться самими собой, потому как их работа давно вышла за пределы допустимого - они на войне. Каждый день, приходя на работу и уходя с нее - они на войне. Все эти мальчики, девочки, старые и молодые. У каждого в руках была палочка и мало-мальски прожитая жизнь. И тут, в его отдел, постоянно стоящий на ушах, головах и прочих телесностях, врывается чуждая воля и росчерком руки говорит - разрешаю всё, ни в чем себе не отказывайте, давайте, воюйте так, чтобы о вас легенды ходили!
И вот ту начальник придумался.
Призадумался о том, что если он был уверен в таких людях, как Аластор Грюм, то вот в таких людях, как Кевин МакСетт - нет. И раньше он был плюс-минус спокойно, ставя его в группы других авроров. МакСетт, конечно, упорно отбрыкивался и пытался возникать, но с Руфусом Скримджером особо не поспоришь. Ты либо подчиняешься, либо летишь в дверь одним прытким заклинанием. Так он мог контролировать тех, в ком был не уверен, но кого был вынужден держать. А теперь, получается, мы развяжем руки... кому?
И вот тут начальник призадумался снова.
А сколько, у них, собственно, людей, которые все четко для себя понимают? Они все проходили необходимое тестирование, стать аврором, это не тебе не на следующий день за палочку взяться и черную шляпу надеть. Это месяцы, годы тренировок, стажировок, это толстенные досье и тщательное наблюдение не только в рабочей среде, но и за пределами аврорского штаба. И при всем этом один Законопроект открывает уязвимость того отдела, в котором все, по правилам, должно быть идеально.
Но они люди. Идеально не будет.
Он посмотрел на них всех спокойным взглядом, не выражающим ровным счетом ничего такого, что могло бы быть неправильно воспринято. Несмотря на мнение о том, что Руфус Скримджер поставлен перед практически невыполнимой задачей, он не позволит никому уронить его лицом в грязь. И так как они все до единого работают в Министерстве Магии, они вынуждены подчиняться тем законом, которые им это Министерство диктует. Они могут обсуждать законы до посинения и рефлексировать на тему "нужно или нет", но если решение было принято - единственное, что им остается - отталкиваться от результатов так, чтобы никто не остался с дыркой в кармане. Или где-нибудь еще.
- Хитченс права, - подал голос глава отдела и спрятал руки за спину, как обычно это делал. Держался он неплохо для человека, у которого не было слов, чтобы отчитаться на собраниях. Но он все наверстает. К Министру, конечно, не придешь с просьбой - напишите мне речь, достойную Аврората, потому что я прилично сказать не могу, а неприлично статус не позволяет, но и на оформление собственных мыслей уйдет время.
Время, которого у них нет.
Ибо пока большие люди размышляют, те, что меньше - погибают. А это уже никакой вопрос не академический.
- Аваду оправдать можно при... определенной ситуации, остальные заклинания - нет. Он уже было решил, что подготовит огромный отчет по этому поводу, напишет такие дифирамбы, что это заколебутся читать во всех отделах. Он будет писать каждый день, добиваясь своей правды, но тролль за ногу, у них нет на это времени.
- Я напомню, что для нашего отдела важен факт нейтрализации с целью дальнейшего допроса. Мы никогда не ставили себе целью ликвидирования противника, хотя никто до этого Закона нам не запрещал обрушить на кого-нибудь стену, - Руфус позволил себе усмехнуться. - И без Авады с плюс-минус хорошей боевой практикой можно добиться... пессимистического рапорта по поводу своей работы, - начальник покивал. Никто никогда не погладит тебя по головке за то, что ты нечаянно убил преступника, когда мог бы щелкнуть ему Петрификусом и приволочь на допрос. Другое дело - случались совершенно разные ситуации. И совершенно по-разному авроры себя вели. Когда ты рискуешь каждый день своей жизнью, трудно осуждать тебя за то, что однажды ты просто решил бороться за нее.
Но аврорат это не только работа. Это идеология. Образ жизни, если хотите.
- Так и напишите в своем докладе, мистер Поттер - не глядя на юношу ответил ему Скримджер, а потом посмотрел на Аластора. Ты, получается, Грюм, детишкам доверяешь, у которых принципы, вместо рациональности?
Мерлин, как это на тебя похоже, что аж тошнит.
Скримджер прочистил горло, чувствуя как оно странно подсыхать начинает.
- Так или иначе, но в мои обязанности вошло предпринять все меры для ... "переквалификации"... - он сказал это со сдержанным отвращением - ... авроров с дальнейшей "переаттестацией". Учитывая наши ресурсы, это не представляется возможным без, скажем,
откровенной банальщины или шизофрении. Под банальщиной я понимаю обучение по книжкам,
- которые, к слову, на минуточку, на секундочку и прочее - зап-ре-ще-ны. Или Министерство решит разраспретить их в целях "успешного обучения сотрудников"?
Ох, как это Скмриджер все ненавидел. Но ни один мускул на его лице не дрогнул.
- Под шизофренией - найти человека, который обладает навыками применения Непростительных заклинаний. Он сказал это так быстро, будто бы этот вариант автоматически отпадает.
- Если честно, - голос Руфуса был совсем ледяным - мне не тот, ни другой вариант не нравится. Но у нас нет выбора. На дворе война. Мы поставлены в условия... сами знаете какие. И вынуждены разделывать нам подложенную свинью. Хотим мы этого или нет.

Отредактировано Rufus Scrimgeour (2017-10-18 00:24:38)

+3


Вы здесь » Marauders: In Noctem » QUESTS » [17.09.1979] Рок-н-ролл, господа авроры